?

Log in

No account? Create an account

НАШИМ ВОЗМОЖНЫМ АВТОРАМ
geneura
geneura

Всякого только что родившегося младенца следует старательно омыть, и, давши ему отдохнуть от первых впечатлений, сильно высечь со словами: «Не пиши! Не пиши! Не будь писателем!» Ежели, несмотря на такую экзекуцию, оный младенец станет проявлять писательские наклонности, то следует попробовать ласку…

                                                                                              А.П. Чехов

Уважаемый автор!

Как-то один начинающий писатель пришел показать свои произведения маститому классику. (Возможно, даже Льву Толстому - какая разница).

- Зачем вы мне это показываете? - удивился классик, - У меня что, своих книжек мало?

- Хотелось бы вашего совета, - робко сказал начинающий, - стоит ли мне и дальше писать?

- Если так ставите вопрос, то, безусловно, нет, - ответил маститый писатель, сформулировав, таким образом, Золотое Правило Номер Один для начинающих авторов. Оно гласит:

Золотое Правило Номер Один:

ЕСЛИ МОЖЕШЬ НЕ ПИСАТЬ – НЕ ПИШИ.

Но, раз  Вы пришли к нам со своим произведением – то уже поздно. Дело сделано. Вы уже написали что-то, хотя никто Вас об этом не просил. Пожалуйста, держите в уме это обстоятельство и выслушайте вторую байку.

Какой-то начинающий автор пожаловался известному поэту (возможно, Осипу Мандельштаму - какая разница), что его не печатают. Тот спустил дебютанта с лестницы, крича:

- А Иисуса Христа печатали? А Гомера печатали?

Таким образом, он сформулировал Золотое Правило Номер Два. Оно гласит:

Золотое Правило Номер Два:

ЕСЛИ МОЖЕШЬ НЕ ПЕЧАТАТЬСЯ – НЕ ПЕЧАТАЙСЯ.

Не расстраивайтесь. Помните вот еще что: девяносто процентов всего на свете – чепуха и вздор, тлен и суета. Литература не исключение. И Вы, уважаемый автор, прежде чем направлять нам свою рукопись, крепко призадумайтесь, не попадает ли она в эти девяносто процентов

 

(Это стандартные советы, в них нет ничего личного)

 РЕДАКЦИЯ
Метки:

гершвин
geneura
geneura

Музыкальная серия Елены Матвеевой. Рисовал Александр Траугот.
Этим все сказано, кажется?
Нет.
Повесть дорогой нам Елены Александровны - маленький шедевр. Она сказала об этом
невероятном, сумасшедшем американском композиторе самое главное - и, как всегда, поэтично и по существу.
Зачитаешься! А рисунки... Александр Георгиевич и тут остался верен себе, но... как же это неожиданно!
Как необыкновенно!
Книга - шедевр. Нам повезло работать с такими людьми.








Как я не попал в соцсети
geneura
geneura
Собственно, в одну из них я как раз попал. На самой заре, когда ещё и никаких соцсетей не было, одни "Одноклассники".
Ну, я зарегистрировался. Указал номер школы, выпуск. И началось.
- Данило, здравствуй! Это Алена Погребищенская. Помнишь, мы с тобой целовались, когда нас физичка с урока выперла?

(Собственно, Алена была какая-то. И физичка тоже точно была, только вот ни разу она меня с урока не выпирала).

... Данчик, как много времени прошло!!! Как говориться

"Увяли Розы,
но Любовь жива,
Она Свежа и
На могиле Соловья..."

О Господи!

Дэня, привет!!!!!! Как ты там??? Все рисуеш? У меня твои картинки, я их внукам показываю. Ты не могбы приехать двадцать восьмого в Конотоп, там у нас...

И так далее.

Данечка, это Таня. Я уже и не чаяла тебя найти. Понимаешь, мы собираемся ежегодно всем классом, атебя ниразу не было.
Сообщи, когда сможешь, тебе привет передают Людик, Надюша и ... Угадай кто?....... Твоя Тома!!!!! Томусик!!!!!!!!! Помнишь, как мы с тобой...

Ужас!

...Данил, это Яна, помниш? Ещё бы! Данил, у меня уже два сына, старшего Даней назвала. Не подумай, что в честь тебя, просто так получилось. Он в Джамбуле сейчас (это Казахстан), адругой в Воркуте. Еслив можеш, пошли ему посылку вещи тёплые, сигареты "тройка" два блока, рублей две-три тыщи... Он так на тебя похож! Адрес город Воркута республики Коми Учреждение номер..

И так далее, и так далее.
Что характерно, я не помню, чтобы я вообще с кем-то целовался из своего класса. В школе у нас не было таких отношений. Обычная советская школа, все!

ДАНИЛЕСКУ, ты куда подевался? Надо тебя НАКАЗАТЬ, ведь помнишь...

И почему-то ведь - что характерно - ни один одноклассник (то есть парень) не написал. Какие же это к лешему "одноклассники"? Сплошные бабки с внуками.

Да, я тоже дед. И видеть этих бабок не желаю. Но оказалось, записаться в "одноклассники" очень просто, а вот выписаться - надо изрядно потрудиться. У меня получилось не сразу. Но удалось.

В другие сети я сунулся с осторожностью. Один раз. Не стал регистрироваться, просто посмотрел на экране чужого смартфона.
И одурел.
Лайки, фотки, Лайки фотки, Лайки, фотки. Лайки фотки. Лайкифоткилайкифоткилайкифоткилайкифотки.....

Боже сохрани!
В соцсети я - ни ногой. Это оглупляет.

Запоздалый Halloween
geneura
geneura
Воскресный вечер, Марьинский пассаж скоро закроется.
Он почти совершенно пуст, полутемен, продавцы закрывают киоски, покупатели расходятся по домам.
У дверей туалета молодая парочка, - он и она.

- Я на секунду, родная, - говорит он – Пойду облегчиться… – подержи сумочку.
Она кивает, берет сумку и садится на скамеечку неподалеку.
Никого, никого вокруг в этот поздний час.
Вдруг откуда-то – откуда, интересно? - возникает громила, сам вид которого внушает ужас. Он садится на лавочку рядом с ней, застывшей от страха, и сочувственно сопит:
- Ну что, тяжко осознать, что он тебе изменяет?
- Кто?
- Твой благоверный. Женей зовут?
Она кивает головой, не желая верить слуху. Но откуда он знает ее имя? Громила кивает головой:
- Я покажу фотки. Сама все увидишь. Но сперва…
Читать дальше...Свернуть )

Он копается в карманах необъятной куртки, достает пачку «Тик-так». Одну таблетку кладет себе в рот, другую протягивает ей:
- На-ко. По опыту знаю – такое лучше видеть, кое-что приняв.
Она, замерев от ужаса, глотает таблетку, это совсем не «Тик-так». В голове у нее заклубился туман, она не в силах произнести ни звука.
Громила наклоняется к ней, еще более сочувственно сопит в ухо:
- Не бойсь, я все сделаю быстро.
Он достает из кармана бритву.
- Перережу ему горло от уха до уха. Две минуты. Жди здесь.

Она остается на скамейке буквально без чувств. Руки и ноги не слушаются ее. Она пытается закричать, но из горла вырывается только какой-то сип.


В туалете парень, облегчившись, моет руки под краном, когда на его плечо ложится лапа громилы. Он ростом на полторы головы выше, и вид его устрашающ. Парень явно не храброго десятка, он бледнеет, особенно когда видит бритву у громилы в руках. Он пытается вырваться – бесполезно, пытается закричать – изо рта вырывается только какой-то жалкий сип.
- Сочувствую, парень, - громила глядит на него почти виновато. – Ничего личного, но тебя заказали. Не очень-то красиво. Из-за измены.
- К-кого? Ччто? – парень от ужаса едва сображает.
- Тебя Женей зовут, да?
- Ккто заказал?
- Как кто? Твоя благоверная. Двести кусков посулила. Слушай, ты мне нравишься. Хочешь сделку? Тогда слушай сюда.
Громила достает из куртки мобильник и бутылочку с темно-красной жидкостью.
- Ты мне братана напомнил, поэтому предлагаю, и учти – в первый и последний раз. Хочешь остаться в живых и еще получить пятьдесят кусков?
Парень, белый от страха, кивает головой. Он сейчас на все согласен.
- Тогда быстро. Времени в обрез. Ложись на пол. Ты как бы убит. Я тебя полью этой штукой и сфоткаю. Потом пока полежишь здесь, я ей предъявлю фотки. Получу бабки – и все. Ты свободен. Я даже тебе пятьдесят кусков дам, чтобы все прошло гладко. Ну, ложись.
Парень послушно ложится на пол, громила заботливо поливает ему горло темно-красной жидкостью из бутылочки.
- Свиная кровь, - сопит он, - от человечьей не отличишь. Не дергайся, а то куртку потом не отстираешь. Ну, чего трясешься? Я же тебе жизнь спас. Все, замри. Я фоткаю.
Он поспешно делает несколько снимков на мобильный.
- Все, лежи здесь и не двигайся минут пять, а то вдруг она пожелает самолично убедиться… Не дрейфь, по опыту знаю – не придет. Приду с деньгами. Я свое слово держу, понял?

На скамеечке снаружи все еще трясется от страха несчастная девка. Громила подсаживается к ней и говорит:
- Ну вот, все в ажуре. Он готов. Глянь
И показывает ей фотки на телефоне. Они жуткие. От их вида у девушки едва не делается обморок.
- Ну что ты, ей-богу? – искренне удивляется детина. – Все в лучшем виде. Теперь давай деньги, и больше ты меня не увидишь,
Девушка, ничего не понимая, протягивет ему сумку, громила копается в ней.
- Эй, а где деньги? Мне сказали – все у тебя. Где бабки, слушай, а ? Не серди меня!
Он оглядывается по сторонам. И девушка видит – на балконе напротив маячит чья-то фигура, она делает какие-то знаки.
Громила озадачен. - Так, секунду. Кого из вас Женей зовут, тебя, что-ли?
Она кивает головой. Вообще-то Женей зовут их обоих. Поняв юмор ситуации, громила в досаде бьет огромной ручищей себе по колену.
- Вот беда, опять недослушал! Так это тебя мне заказали? Ну, пошли.
Он подхватывает ее, полуживую от страха, и ведет в туалет. Мужской налево, женский направо.
- Ты не бойся, - сипит он ей на ухо, - я его живым оставил. Полил вот этой штукой и сфоткал. Глянь – как живой, правда? То есть как мертвый. Я свое слово держу. Двести кусков за вас обещали, но он мне чем-то понравился, так что я его не тронул. Ты мне тоже нравишься.
В женском туалете он опускает ее на пол. Она безвольно ложится, не в силах устоять на ногах.
- Вот так и лежи, - говорит громила и вытаскивает из кармана бутылочку, - Хорошо, что не все израсходовал, - крякает он. – Вот, голову налево и не шевелись. Свиная кровь, знаешь ли… Не дергайся, а то пальто потом не отстираешь. Что, ей-Богу? Я же тебе жизнь спасаю. Сейчас вот сфоткаю, и все.
Он делает снимки и уходит из туалета.
На балконе напротив слышны звуки приглушенного скандала.
- Ты все просрал, тупица! Я тебе что говорила? Ее, а не его!
- Мне плевать! Как договаривались – вот снимки. Где мои бабки?!!
- Ах ты гнида!!! Бабки ему! Что ты наделал!? Ты же все испортил!!
Ну, и так далее
Дверь в мужской туалет открывается. Из нее выходит окровавленный бледный парень. Он похож на зомби.
Дверь женского туалета открывается. Появляется девушка, она выглядит не лучше парня.
В туалете стоят два этаких зомби.
Все же - это счастливый конец, я считаю.
Пока.

Наташина сказка
geneura
geneura
Молочай

У Наташи "зелёный палец". Что она в землю ни воткнёт - все прорастает.
И поэтому, когда начались проблемы с молочаем - мы в первую очередь подумали о ней.
Молочай засыхал. Один за другим желтели и опадали листья, желтел и клонился к земле стволик.
Наташа посмотрела на это несчастье, взяла в руки свежий колышек и воткнула его рядом с молочаем и привязала к нему гибнущее растение.
Назавтра колышек распустился свежей листвой!
Вот что значит - зелёный палец.
А молочай засох, зараза. Ну и хрен с ним.

Байка от Успенского
geneura
geneura
Эдуард Николаевич Успенский был очень талантливым человеком. Кто не знает Чебурашку и Простоквашино?
Видел его не раз "вживую" в разных местах - в Переделкино, на костре у дедушки Корнея, в ЦДЛ, РГДБ - были и общие с ним знакомые - но вот лично познакомиться так и не пришлось. Останавливал его колючий, пронзительный взгляд, едкий, искрящийся юмор да слухи о нелегком характере.
На днях у него, кажется, сороковины. Пусть земля ему будет пухом!
Но вот до сих пор не могу забыть как на презентации книги Марины Валентиновны Берестовой об отце (о ней особый разговор), 6 сентября 2018, в "нехорошей квартире" Булгакова, Кочетков рассказал дивную байку от Успенского.
За точность не поручусь, слушал вполуха.
Примерно так: в какой-то компании все рассказывали смешные деревенские истории, и Эдуард Николаевич тоже вспомнил одну:
Читать дальше...Свернуть )

Дашина сказка - 2
geneura
geneura
image
Когда разбилась самая лучшая банка с малиновым вареньем, Даша решила умереть.
В этой банке ягодки были подобраны одна к одной - пузатенькие, сладенькие, красивущие на зависть; ещё б! Их собирали одну к одной, перебирали, выбирали лучших, укладывали ряд за рядом...
- Сколько здесь пользы! - говорила тетя Лена, - сколько витамина "Цэ"! Сколько болезней победят эти ягодки! И какие они красавицы! Одна к одной - полные здоровья, полные красоты!
Даша и сама видела, и сама любовалась. Ей нравилась эта красавица-банка, стоящая на самой верхней полке в кладовке. Только вот самые лучшие ягодки в банке были не видны. Банку надо было повернуть другим боком.
Поэтому Даша, улучив момент, когда тётя Лена ушла к соседке Вере разузнать про пенсии, счета за электричество и про бензин, и вообще обстановку, и что сажать на грядке после чеснока в июле, - поставила стремянку, залезла на самый верх, протянула руки, чтобы повернуть банку красивым боком, и ...
Банка рухнула, как голова французской королевы: на полу расползалась багровая лужа, которую подоспевшая кошка Марфа понюхала с полным презрением.
На террасе вовсю работал телевизор, по которому передавали фильм "Полосатый рейс". Там тут же кто-то и сказанул:
- Что ж ты наделала, злыдня? Ну скажи: какая в тебе есть польза, акромя вреда? Никакой!
- Во-во, - подтвердила Марфа; - хоть бы ты соседнюю банку толкнула, со сливками, а лучче достала бы из холодильника сардельки; а так - пользы никакой.
Даша вышла из дома и пошла к речке топиться.

В речке жили бобры. Они как раз пилили дерево своими острыми, как бритва, зубами. Дерево была ветла, у неё листики тоже острые, как детские язычки, и верещат:
- Режуть! Караул! Режуууть! Осподи, что ж творицца-та! Убивааат!!
- Зачем вы дерево губите? - не выдержала Даша бобровий беспредел. - Что, нельзя вот так вот, без кровопролития?
И самый главный бобр - его звали Пантелей Килликиевич - поднял свою мохнатую морду над водой, оскалил желтые резцы и грудным голосом прогремел :
- А кто ты есь, кисла ты шерсь?
Пантелей приплыл издалека, из самого Поморья, и говорил на архангелогородском языке:
- Ты чо выступаш? Ты каво поддерживаш? Медвед тибе дороже, дураково поле? Убей бобра спаси дерево? Што за намеки, в самом деле? Где ж зелёна Русь, извиняюсь за выражение?
Он так сказал, не чтоб Дашу испугать: знал, что девочка-от хорошая, но... как старшой бобр, Пантелей не мог поступить иначе.
Даша архангелогородский язык знала:
- Ваше поле - море, а я дак... Крайчики мне таперя пришли.
Заметив тако смятение, Пантелей тут же охолонул:
- Што за беда-то, небога? Случилось чо, али как? Што тебя на речку к ночи глядя тянет?
Даша поняла, что от Пантелея Килликиевича ничего не скроешь, и продолжила:
- Пришла топицца. Никаму от меня толку нет.
Бобр опешил:
- Как это - толку? Рази ж такое быват?
- Быват, - подтвердила Даша, - банка-от грохнулась, дак по телику и сказанули: никакой пользы, акромя вреда.
- От телевизера самый вред, - согласился Пантелей Киликкиевич, - а ты-то тут при чем?
- Дык... банку-от... Я грохнула, - призналась Даша на певучем поморском наречии, - думала на луччий бок повернуть, а она как дассь... Кользкая, зараза, прямо беда.
- И ты сразу топицца?
- Ну.
- А как же Лена? Она эту банку кому делала?
- Кому-кому... Теперь уж не один ли херувим? Банки нет-от.
- А ты - есь пока?
- Ну.
- А теперя и пораскинь мозгами... собери што останецца, да и прикинь: без каво ей лучче - без банки или без тебя?
- Я... Дак... От банки-от одна польза, а от меня - один вред.
- Во-во, - прищурился Пантелей, сразу став похожим на Марфу, - а коли обеих вам Лене не дошшитацца - какой урон в хозяйстве. Замолчи, паскуда!!! Это я не тебе, а ветле. Верешшит, не ведат, что я ей одну пользу творю: старый ствол пилю, новым побегам место даю. Бобры деревьям не вредят николи. Они, то есь мы, польза одна, и ниччо боле! Поняла?
- Поняла, - сробела Даша.
- А коли поняла, дак и сыпь отсель, не мешай природу спасать. И Лене скажи, хотя она сама поймёт, что если она тебя банкой попрекнет, дак пусь ко мне сюда спустицца, будем вместе уроки учить. Я ей все объясню как нать. А тебя штоб здесь я не видал боле, небога. Иш, топицца пришла. Деткам скажу - ухохочуцца.
Пришла Даша к тёте Лене и во всем повинилась. И та её ругать не стала.
Ну, поворчала, конешно. Уж больно варенье было хорошо.
Но они новую банку набрали. Малина-от уж очень уродилась в этот год.

Устинов
geneura
geneura
Вот... Извините за качество, делал буквально на коленке, в книге полиграфия - достойная, на уровне!










Никола Летний
geneura
geneura


Ночь купальская! Вышел Устинов!
С праздником!

Строчки из детства
geneura
geneura


С детства мы порой запоминаем всякие разные штуки, иногда непонятно зачем.
Я помню (из "Мурзилки", кажется) несколько строчек про кошку, которая живёт в подъезде:
Холодно ей там и сыро,
У кошки лапа болит,
А взять её в квартиру
Кузьминична не велит.
https://www.youtube.com/watch?v=rCV9Ef9N5vA
Читать дальше...Свернуть )


И чем они так запомнились, эти простые строчки? А вот чем: тогда, может быть, не впервые в жизни, но впервые так чётко я понял, что такое сочувствие, что такое жалость, что такое доброта, в конце концов.
Строчки эти написала Ирина Петровна Токмакова.
Она была талантливым человеком. Филолог по образованию, владела несколькими языками, много переводила, много писала сама - пьесы, сказки, повести для детей. И стихи, конечно. Прежде всего, она - великий детский поэт. Тем и прославилась.
И слава её ни чуточки не испортила.
Она была скромным человеком. Как-то, во время какого-то писательского заседания, присела за столик в ресторане ЦДЛ - ей хотелось воды, а её не то что не заметили (там как раз гуляла очередная тусовка) - а прямо-таки выставили (не было писательского билета с собой). Она ничего не стала доказывать, тихо ушла. Возмутились другие, узнавшие её, как обычно, уже после - написали возмущенное письмо, ресторан потом извинялся, прислал на дом цветы и шампанское с нарочным...
Она пожала плечами. Ей все это было не нужно.
Она была добрым человеком. Помогала молодым писателям и поэтам. Не было в ней ни капли того, что частенько встречается в писательской среде - осознания своей значимости, чувства собственного величия... да просто зависти. Видели мы таких, с письмами то ли Бродского, то ли Солженицына в кармане: мол, ухожу, завещаю русскую литературу Тебе. Незримой печатью проступали эти несуществующие письма на лицах. От этого она была далеко.
Лауреатства, звания как будто бы ничего для неё не значили.
Ей было просто интересно: встречать новых поэтов и писателей, радоваться их таланту, что-то им подсказывать.
Она была весёлым человеком. Собирала у себя дома гостей, даже в последние годы, когда сразу несколько мучительных, смертельных болезней одолевали её - а она шутила, рассказывала что-то забавное, смеялась от души.
И ушла на последнем выдохе этой долгой зимы, в чистый четверг, когда в Москву вошло весеннее солнце.
Она ушла, а мы - осиротели.

Прощание с Ириной Петровной Токмаковой состоится в понедельник, 9 апреля, в 12-00 в храме Знамения иконы Божией Матери в Аксиньино (Фестивальная ул. дом 6, с1).


Адрес храма по ссылке: https://yandex.ru/maps/-/CBqYqNfzPD
Метки:

Новогодняя радость. Колина сказка.
geneura
geneura
(без названия)
Случилось это в лихие девяностые, когда ни у кого денег не было.
Не было их и у нас, хотя грех жаловаться: с голоду не помирали, как-то выкручивались. Но ничего лишнего.
А вот захотелось в новогоднюю ночь сделать сынишке радость.
Какую? Самую простую: фейерверк. Тогда все с ума сходили по этим фейерверкам: По всем дворам бухало, ухало, взлетало и рассыпалось, сыпало искрами.
Ну, на нормальный фейерверк средств не хватило. Купил на барахолке три маленьких ракетки, чуть больше петард, и вышли мы с сынулей во двор. Ему тогда лет пять было, что ли.
Зима еще была малоснежная, а неопытные наши дворники, накануне прибывшие из Ферганской долины, зачем-то сгребли этот жиденький снежок в три большие кучи, обнажив асфальт и жухлую осеннюю траву.
Кругом все грохочет и полыхает. Один за другим взрываются фейерверки и салюты.
Примостились и мы со своими ракетками. Относительно их питал я известные сомнения.
Так все и вышло.
Первая вообще не загорелась. Вторая - вспыхнула и никуда не полетела, а тут же превратилась в кучку пепла, без всякого эффекта.
Стараясь не глядеть в глаза сыну, я взмолился всем новогодним богам, чтобы хоть третья не подвела. И она не подвела.
Подвёл я.
Настолько сосредоточился на поджигании, что совсем забыл про то, что ракету нужно куда-нибудь направить, желательно - вверх.
Она вспыхнула, рванулась параллельно земле и воткнулась в ближайший сугроб.
Некоторое время - полсекунды или секунду - сугроб переливался всеми красками: зеленой, синей, красной.... Потом что-то зашипело, и огонь погас.
- Папа! Это ты специально?
Я не знал, куда девать глаза.
Но мой Коля вовсе не казался обманутым. Его глаза сияли.
- У нас был самый лучший фейерверк в городе! - выпалил он. - ни у кого такого не было и нет!
Дети бывают мудрее родителей.

Грушенька
geneura
geneura


Сказала тетя Лена Сереже:

- Растет под нашей грушей дичок. Толку от него никакого: только воду из-под мамы пьет. Ты его срежь, да и выкинь под откос.
Сережа грушу очень любил: такие вкусные на ней груши, объедение.
Она ведь одна в столетнем яблоневом саду: кругом корявые старухи-штрефели, старики-лобо, великаны-ранеты, колдуньи-уельсии.
А груша - стройная, высокая, ей никто не указ; и возле корней её - дочка-дичок.
Совсем молоденькая, тоненькая. Вверх вырос тонкий стволик, да ручки-ветки в стороны раскинула: вот я какова!
На крестик похожа.
Сережа приложил секатор к её стройному стволику: чикнуть - и нет больше дичка.
- Чик-чик!
Как просто. И птичка-невеличка рядом села на ветку, крикнула: чик-чик!
- Сейчас срежу тебя, - сказал Сережа, - и все, не будет в нашем саду дичка!
А Грушенька ему:
- Я не дичок. У меня мама есть - вот она, рядом.
Но ты же у неё воду пьешь, как упырь!
- Я не упырь, а ребёнок. Ребёнки все маму сосут. А ты спроси у неё.
Пошел Серега к маме.
- Мама, я упырь?
- Иногда похож, - мама говорит, - когда с вопросами пристаешь. А в чем дело?
- У груши есть дочка? Надо её казнить?
- Казнить не надо, - сказала мама, - не за что. А вот за садом ухаживать очень важно. Хочешь, чтобы был сад - делай, что тетя Лена говорит.
Пошел Сережа к Грушеньке, обнял ее стройный стволик железным секатором. Сейчас чикну - и все. И птички кругом - чик-чик! Чик-чик!
- Прости - говорит Сережа Грушеньке, - но ты дичок. От тебя саду один вред. Ты не виновата, но так надо.
А Грушенька ему:
- Сколько лет вас мама грушами кормила? Хоть одну оставили? А зачем груше груши? Они её дети. Они - все, что останется от неё на свете. Мама уже старенькая. Я её последняя радость. Сколько груш на землю упало, а проросла одна я. А ты меня казнить хочешь.
- Да не хочу я тебя казнить! - сказал Сережа, - я тебя выкопаю.
Бросил секатор, принёс лопату.
Копал, копал - выкопал Грушеньку.
- В саду, говорит, - тебе места нету, ну, а за оградой - пожалуйста.
И не пожалел стараний, выкопал для Грушеньки яму за участком, у оврага с бобрами, среди кленового самосада.
Не срезал - пересадил.
А ночью - снится ему сон. Как будто спит он в своей постельке, а по оконному стеклу дерево веткой стучит:
- Тук-тук! Тук-тук!
- Кто там?
Смотрит в окно Сережа, а под ним девочка стоит в деревенском сарафане. А по подолу - груши вышиты. Груши, груши, груши...
- Я к маме пришла, - говорит девочка, - там плохо мне, кругом клены-хулиганы, мамы нету.
И видит Сережа - сарафан на девочке весь какой-то мятый, жалкий, драный.
Вышел он на двор - никого нет.
Только ветер в саду ветками шумит, а они как будто разговаривают.
- Я яблоня ранет! У меня детишек целый свет!
- А я груша - я одна на свете. Где мои дети?
А из-за сада, из -за забора - другие разговоры:
Там уже не сад, там клены шумят, там деревья вольница, там о тебе никто не беспокоится.
Шумят клены, Есенина поют, среди их хора едва слышен одинокий голос Грушенькин:
- Мама! Мама!

Утром пришёл Сережа в кленовую рощу, видит - увяли у Грушеньки листочки, а кругом - клены-хулиганы, свистят по ветру, поют матерные песни. Грушенька от них морщится.
Вылил под неё Сережа лейку воды.
- Пей - не жалей,
Расти, Грушенька!
Я к тебе приходить буду.
Я тебя привью, и будут на тебе груши.
Вырастешь большая, высокая, и через забор увидишь маму.

Арсюшина сказка
geneura
geneura

Фрагмент картины Анатолия Елисеева

Дед сидел у костровища и стругал палочку.
- Вот из яблони письмена. Глянь.
Под яблоневой кожей переплелись ходы насекомых, похожие на какие-то знаки.
Дед провёл по ним узловатым пальцем и, прикрыв глаза, прочитал нараспев:
- Аз есьмь червь... Мое же червие... Тебе же вервь... Твое есть вервие... Дальше обломано. Уж если сломил ветвь, смотри где - не всякую ветвь нужно ломать. У червописца великое терпение, но малая жизнь. Червь же последняя буква абевеги.
Он покрутил в руках палочку и вздохнул:
- Была бы выручалочка, если бы не обломали в незавидном месте. Осторожнее надо с волшбой.
- А что такое волшба?
Дед взглянул искоса:
- Тебе лучше не знать, на ночь глядя.
Приблизилась тучка, надвинулась ночка. Снится Арсюше сон. Про сад, про яблоню, про червячка.
- Ты зачем, червячок, яблоню грызёшь, дереву больно делаешь?
- Ему не больно, я сухую ветку точу, книгу жизни пишу.
- А что в ней?
- В ней всякая премудрость. Про день и про ночь, про сына и дочь, про сон и явь, правь и навь, про что ты и где ты - на все ответы.
- Большая книга?
- На всю жизнь. Только записывай. Ответы, приметы, на зиму и лето, какие птицы поют, и какие травы растут. Прочтёшь её - узнаешь про все.
- О, я хочу, хочу про все узнать!
- Хочешь знать - научись читать.
- А ты меня научи!
- Захочу - и научу. Только времени у меня мало. Я червяк не длинный, да и жизнь короткая, а если прилетит дятел-желна, так и вовсе оборвётся.
Глядит Арсюша - закачалась ветка, подул ветер, из темного леса летит дятел, ловок, проворен, сам как ночь, чёрен, а шапка красна, - таков дятел желна.
Сел на дерево, носом тук-тук: где вы, червие, ау!
Арсюша ему:
- Не ешь червячка, дятел-желна! Дай ему книгу жизни дописать!
А тот:
- Да я бы не прочь, в этакую ночь, на что мне червяк бедный, ел бы я короедов вредных, но вот беда, времени у меня мало. Пугает меня страшный филин из черного леса, где листьев завеса, за рекой, за оврагом, за кривою корягой, за стерней, за пашней, такой страшный!
И слышит Арсюша:
Дует ветер, скрипят деревья, светят зарницы, смолкли птицы - только кто-то стонет, кто-то ноет, прикрой глаза - он их откроет, закрой уши - вытащит душу, из-за леса, из-за пашни, такой страшный.
- Слышишь, слышишь? "Ту-гу, ту-гу!"? Ой, филин летит, боюсь - не могу!
Стонут деревья, ветер воет, дядя Желна дрожит, ноет, листья шумят, ветер свищет - и вот блеснули желтые глазища, на ветку сели когти-корневища, из сказки, из были прилетел дядька Филин.
- Ух-ух, я страшная птица, ух-ух, кто меня не боится, ух-ух - который из двух?
- Дядя Филин, не пугай Желну! - просит Арсюша
- А это ещё почему?
- А он тогда червячка не тронет, червячок книгу допишет, а я её прочитаю.
- А мне расскажешь?
- Расскажу!
- Ну ладно, - сказал филин, взмахнул мягкими крылами, улетел в черный лес, что за краем небес.
Желна говорит:
- Спасибо, Арсюша, я червячка не трону, пусть себе пишет что хочет.
- Спасибо тебе, - говорит червячок, - я книгу допишу, а ты прочитаешь и все про жизнь узнаешь.
Я тебе теперь по ночам сниться буду,

Дашина сказка
geneura
geneura

фрагмент картины Анатолия Елисеева

Уснула Даша без сказки. Не было дяди Юры рядом.
Ну и пусть. Есть дом, есть печка, есть мягкая постелька. Бай-бай!
Но ночью-то совсем не так, как днём.
Ночью за окнами кукушка кричит, Луна светит, русалки-мавки играют:
- Даша-а-а! Даша-а! Иди к нам!
Не спится Даше. Поиграть разве с русалками?
Подошла Даша к окну. Смотрит: деревья руками машут, соловьи поют, облака по небу носятся, Луну норовят закрыть:
- Не слушай Луну, Даша! Не выходи на двор! - сказала печка. - Здесь тепло, а там холодно! Видишь, мышки со двора ко мне жмутся? И Домовой здесь...
- А там русалки! - сказала Даша, - хочу с ними водить хороводы, качаться на ветках, слушать соловья!
Смотрит Даша в окно, а на дворе под калиной у калитки хвост рыжий - лиса пришла из осинничка, из самого Шимановского леса, не к ночи будь помянут.
- Выходи на двор, Даша! - зовёт Лиса Патрикеевна, - выходи, поиграем в обманы!
- Обманы? А что такое обманы?
- А это когда все сбывается! Все, что хочешь!
- Я хочу, чтобы все сбылось! Все-все! Чтобы бабуля была рядом, чтобы мы ели пряники, а не гадкую манную кашу!
- Выходи на двор, Даша! Здесь нет манной каши! - зовёт Лиса Патрикеевна, - иди к нам, здесь одни пряники!
- Иду, иду к вам! - кричит Даша.
- Но только обмани, а иначе не выйдешь! Видишь, дверь закрыта. Её только обман откроет!
- А где же я обман возьму?
- Как где? А ты вспомни! Никого сегодня не обманывала?
- Нет! Ну разве сказала, что руки мыла... И потом постель убрала... И чашку под стол спрятала, но она же сама разбилась!
- Вот видишь, сколько обманов! - обрадовалась Лиса Патрикеевна, - Скажи замку Обманычу и иди ко мне! И будем есть пряники!
А сама облизывается, хвостом рыжим машет.
Подошла Даша к двери, глядит на замок.
- Обман-обманыч, пусти меня на двор!
Замок на двери зевнул, и спрашивает:
- А каким обманом ты меня накормишь?
- А я руки мыла!
Ухмыльнулся замок железными зубами:
- Хорош обман, но маловат! Давай ещё!
- А я постель сегодня заправила!
Захохотал замок и почти что дверь открыл:
- Но, - говорит, - мало мне, мало! Давай ещё !
- А я, - осмелела Даша, - чашку сегодня не разбивала! Её Кот-котофей разбил!
Захохотал обман-замок и дверь настежь открыл.
- Вот это обман так обман! Иди прочь, гуляй хоть всю ночь!
Вышла Даша на крыльцо, а кругом ночь.
Соловьи поют, кукушка кричит, русалки на ветвях качаются.
А тут и рыжий хвост махнул - Лиса Патрикеевна:
- Здравствуй, Дашка-мышка! Молодец, что вышла!
- А где же пряники?
- Пряники? На полянике. Тут рядом - два конца, два кольца, две околицы, никакой беспокоицы - побежим - не оглянемся, уйдём - не останемся.
- А чай у тебя есть ?
- А как же!! Мой чай - молочай, за лесом почай, за тыном, за овином, за диким господином, с сахаром, с махером, идём вдвоём!
Хохочет лисица, хвостом машет.

А Даше страшно.
Поглядела на лесок, поглядела на замок, да и повинилась:
- Прости меня, Кот-котофей, чашка не сама разбилась. И ты не виноват, а Даша виновата!
Вышел из дверей Кот-котофей, хлопнул лапой по замку-обманщику:
- Иди, Даша, спать! И больше не врать! А замок я завтра сменю.
Спокойной ночи!
Утром Даша проснулась, а старый замок пропал.
Кругом петушки кричат... Душисто.
Доброе утро!

#EverySecondCounts
geneura
geneura
В Америке горы высокие, реки широкие, озера глубокие.

Но Гималаи выше, Ла-Плата шире, Байкал глубже.

В Антарктиде холоднее, в Сахаре жарче.

А дураков и умных, злых и добрых - везде в мире примерно поровну.

Какая страна всех лучше? Все хороши.

И всем на Земле место есть.


Мой Пушкин
geneura
geneura
​​Фонтан любви, фонтан живой! ​​Fountain of love, Fountain alive!
​​Принес я в дар тебе две розы.​​As gift to you I’ve brought two roses.

Читать дальше...Свернуть )
Неужели уже 180 лет назад погиб Пушкин? Кажется, он ушел от нас только вчера. Кажется, он вообще от нас не уходил. Почему это так? Почему он нам до сих пор так дорог? Да, он гений, безусловно, но что с того? Ведь есть гениальные писатели, которых почитаем, но не любим так. Есть ведь гении, которые пользуются своим талантом, чтобы излить свою желчь и обиду на судьбу. А Пушкин, солнце русской поэзии, даже своей болью всегда делился с теплом. Читая его, мы согреваемся, "вся комната янтарным блеском озарена..." Прочитав Пушкина, нам как-то легче жить, и хочется звонить родным и близким и напоминать им, как мы их ценим и любим.

Пушкин – одновременно и великий народный поэт, и дворянин с древнейшей родословной. Он в себе совместил честь, блеск и благородство просвещенного русского аристократа с народной простотой, с несказанной «всемирной отзывчивостью русской души» (словами Достоевского). Его гармония наполнена и безупречным мастерством, и вселенским теплом-милосердием, к которому в преданном изумлении тянется душа, уязвлена неистребимым стремлением к святости, истине и любви.

Да, увы, не все тянутся к этому теплу. Некоторым некогда. В "шоу-бизнесе" «рейтинги» cменили истину, вино поэзии всё чаще превращается в духовную «Кока-Колу». Мысли только о цене давно обесценивают искусство. Поэтому многие уже сомневаются: «Актуален ли Пушкин еще?»

Тебе бы пользы всё -- на вес
Кумир ты ценишь Бельведерский.​​​
Ты пользы, пользы в нем не зришь.​​
Но мрамор сей ведь бог!

​​​​You only care for gain; by weight
You price the Belvedere Apollo
No use, no use in him you see.
​​​​Yet this marble's a god.

Но в «актуальности» не нуждается Красота. Словами Пушкина отвечает Моцарт:

Нас мало избранных, счастливцев праздных, ​
​Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов,​​​

So we’re but few, we chosen, happy idlers,
​​Who of mere “use” neglectful and disdainful
Are high priests of the One, the Beautiful.


В древности пифагорийцы, жрецы Единого Прекрасного, лечили больных не только зельями, а стихами, веря в целительную силу молитвенной поэзии. Пушкин – в высшей мере такой целитель. Пушкин – Евангелие в стихах, духовное противоядие от окружающей нас пошлости и уныния.

Вот как Пушкин сам себя определил.

Небесного земли свидетель,​​
Воспламененною душой,​​​
Я пел на троне добродетель
С ее приветною красой.​

Любовь и тайная свобода​​​
Внушали сердцу гимн простой​​
И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа.​​​

Of heaven’s realm on Earth a witness
With all within my soul on fire
​​​I sang before the throne of goodness
​​That warmth and beauty did inspire.

And love and secret inner freedom
Taught my heart hymns and honest tales.
​​​My voice, which never was for sale,
Expressed the Russian people’s yearning.



Пушкин - поэт русской души потому, что он чистейший проводник любви:

​Печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою, ​​​
Тобой, одной тобой... Унынья моего ​
Ничто не мучит, не тревожит, ​​
И сердце вновь горит и любит - оттого, ​
Что не любить оно не может.​​

​​​​My melancholy’s light;
My melancholy’s full entirely
Of you and just of you... This gloominess of mine
​Nothing’s tormenting, nothing’s moving.
My heart again burns up with loving, because - why?
It simply cannot not be loving.


«Нет истины, где нет Любви», писал Пушкин. И нет любви, где нет Свободы. Именно поэтому:

​Мы ждем с томленьем упованья
​Минуты вольности святой,
​Как ждет любовник молодой
​Минуты верного свиданья.

We wait each minute, longing, longing,
For Freedom's sacred fleeting bliss
The way young lovers fret while counting
The minutes to a secret tryst.


В России есть более 500 памятников Пушкину, у пьедесталов которых и в зной, и в леденящие морозы всегда живые цветы. Памятники эти символизируют нерушимую преданность русского народа к "нашему всему". Но я считаю, что главный памятник поэту должен не стоять на улице, а храниться в сердце каждого из нас, в наших поступках и стремлениях.

Примечательно, что знаменитое стихотворение Пушкина «Памятник» является своего рода импровизацией на тему, прежде заданную Горацием в своей великой ХХХ оде Exegi Monumentum. Гораций сказал (в переводе Ломоносова):

​Не вовсе я умру, но смерть оставит
​Велику часть мою, как жизнь скончаю.
​Я буду возрастать повсюду славой,
​Пока великий Рим владеет светом...

​Пушкин ответил:

​Нет, весь я не умру - душа в заветной лире​
​Мой прах переживет и тленья убежит -​ ​
​И славен буду я, доколь в подлунном мире
​Жив будет хоть один пиит.​​​

No, I won’t fully die – my soul in sacred lyre
Will yet out live my dust and despite withering thrive.
And I will glorious be, as long’s in moonlit world entire
One single poet’s still alive.

То-есть, кто бы ни был у власти, какая бы ни царила идеология, Пушкин всегда останется любимым, «пока сердца для чести живы». Сама его поэзия, как ангел-утешитель, сбережет его память, помогая нам любить и быть благодарными за всё, что нам Провидением даровано в этой жизни.

Так в эту годовщину, да собственно и в каждый день, пусть хранится у каждого из нас свой собственный памятник Пушкину в душе. И пусть там вечно будут цвести еще эти две чудные розы, принесенные нам поэтом в дар: «любовь и тайная свобода».

​​​​Джулиан Генри Лоуэнфельд, поэт, драматург, композитор, переводчик ​​​​​творчества Пушкина и автор биографии поэта "Мой Талисман"
​​​​(Издательство "Москвоведение", М. 2015).​​​​​​​​​​​​​​​

#перцовжив
geneura
geneura



Он вошёл на заседание дипломной комиссии полиграфа с опозданием на полчаса, сказав:

Миль па'дон!
И бодро зашагал по ногам к своему месту.

Зачем же вы п'енеб'егаете ст'очными буквами в титуле? - строго вопрошал он робеющих студентов.
(Я пытаюсь передать его уникальное произношение).

В шрифтах он был бог. Я бережно храню его книжку, где он делится секретами этого древнего сакрального искусства.

Май Митурич писал о нем: "... становишься свидетелем подлинного чуда, когда кривоватые в отдельности буквы укладываются, благодаря чудесному ритмическому дару художника, в стройные звучные строки, органически связанные с предложенным ему изображением».

Это от руки. Но ведь есть и наборный шрифт.

"Если бы не Петр Первый, в России светский шрифт был бы такой" - показывал он нам свою, перцовскую, гарнитуру.

Мы использовали её в четырехтомнике Шергина. Фирменный шрифт pertsov (и копирайт есть). Это что-нибудь да значит.

Им пользовались ( не только шрифтом, а и самим Перцовым).

Рисует художник картинки к книжке, смотрит: чего-то не хватает. А! Шрифт!

"Володя, поможешь?"

И он помогал. Иногда его помощь даже не обозначалась в выходных данных. Ну, буквы и буквы.

Но в каждой букве жил Перцов.

Он и сейчас живёт.



Это шрифт. А ведь есть ещё и рисунки.

Они все узнаваемые и все разные.

Перцев эпичен. Эпичнее его, пожалуй, только Лосин. Но о нем особый разговор. Тем более, что друг другу они не мешали, а, наоборот, дополняли и помогали друг другу.

Как богатыри былинные.

Но богатырей было три, а их было четверо, и поэтому их прозвали мушкетерами.

Нынче остался только д'Артаньян. Дай Бог ему здоровья.

Ощущение того, что он жив, появилось неспроста. Он ведь уже умирал, и ничего, обошлось.

Позвонил и говорит:

"Юя, у меня як". В переводе это значит :

"Юра, у меня рак".

Поехали с Женей к нему домой.

"Эта такая болезнь, в которой важна психология, - по дороге учил меня Женя, дипломированный психолог, - главное -побольше позитива. Никаких разговоров про болезнь там... Недуг... "

Он, как психолог, боялся произнести главное слово. Смерть.

Приехали. Нас встретил торжественный Перцов.

Ложусь в больницу, из которой уже не выйду, - эпично произнес он.
Мы запротестовали.

Да что вы, Владимир Валерьевич, что значит - "не вернётесь"? Обязательно вернётесь! Столько дел ещё впереди!
Он помолчал и предложил:

Могу ли я предложить вам рюмку водки?
Мы:

А вам разве можно?
Он:

Нельзя. Врачи (в'ячи) запретили. Но я все равно выпью. Какая теперь разница?
Надо сказать, что пил он в меру. Пьяницей никогда не был.

Ну, выпили, помолчали.

Некоторое время психолог пытался восстановить здоровую атмосферу. Прибавить позитива.

Но у него ничего не получилось, может быть, потому, что он был за рулем и вообще не пил.

Прошло время, и он смотался, на прощанье приказав мне:

Смотри, чтобы никакого негатива не было!
Я послушно попытался повернуть Владимира Валериевича на позитивный лад.

Не получилось.

Я говорю что-то про природу, книжки, картинки, надписи...

Он:

А вот как ты думаешь, какая надпись будет на моем могильном камне?
Я, уже отчаявшись:

А давайте, как Суворову - "Здесь лежит Перцов".
Он умилился:

Помилуй Бог, как хорошо!
А потом подумал и добавил:

А можно сбоку приписать, что я ещё и профессор?


После этого он прожил ещё пять лет и рисовал!

Мы с ним выпустили два завершающих тома Шергина.

Если меня будут наказывать на том свете за все мои многочисленные грехи, (надеюсь только, что это будет не кнут, а хотя бы крапива) - я прикроюсь этими двумя книжками, и будет не так больно.

ЮК

Новелла Матвеева. 2012. Сторож на маяке
geneura
geneura

Новелла Матвеева. 2012. Старинный дом
geneura
geneura

Ушла из жизни поэтесса Новелла Матвеева
geneura
geneura


Подробнее здесь: http://tass.ru/kultura/3594318
Метки:

Кот котофей
geneura
geneura
Кот Котофей всех мышей в доме переел: которы мыши живы остались, те под пол забились, оттуда не выкуркивают.
Котофей ходит по дому голодной, мышей нету. По сему исходу он что придумал: лег посереди избы ночью, лежит - не шевелится.
Мыши под полами шушукаются:
- Куда-то дьявол-то девался, не ходит, не мяучит, лапишшами не стучит?
Мышь Степанидка из уголка, из шшели выглянула, огляделась: Кот Котофей лежит середи полу, брюхо кверьху. Степанидка говорит:
- Котофей! Ты жив?
- Да...
Она глядит: он себе брюхо намазал сажей.
- Так... Почто у тебя прежде брюхо-то бело было, таперя черно?
- Так ведь я, Степанидка, постригся, посхимился, черно одел...
- Постригся, посхимился? Так скоромного-то, мясного-то не потребляш?
- Нет...
- Дак нас, мышей боле не дотронеш?
- Нам нельзя...
Степанидка под пол ссыпалась:
- Жонки! Девки! Мыши! Котишше-то, Котофеишше-то постригся, посхимился, скоромного-то, мясного-то не потреблят, нас, мышей, боле не дотронет!
Вот мыши целым табуном из подполу вылезли, да в три, в четыре круга водят хоровод вкруг Котофея, а поют:
- В хороводе были мы,
в хороводе были мы,
Ай-люли, были мы,
Ай-люли были мы.
Видели котишша
Темные лапишша
Ай-люли...
Котишше-то Котофей на ноги-ти справился, за мышей-то сграбился! Степанидка первая ему на зубы попала, она и запишшала:
- Что ты, что ты, Котофеюшко, ведь я мясна, я скоромна, ведь вам нельзя!
А он этта:
- Ам-ам-ам-ма... Кому скоромна, а нам на здоровье... Ам!

НУ ВОТ
geneura
geneura
Так хотелось назвать этот пост торжественно.
Типа: СВЕРШИЛОСЬ!!!!!!



И начать его хотелось пафосно, типа: Дорога в тысячу «ли» началась с первого шага четыре года назад, когда…(на самом деле работа началась намнооооого раньше).
Но зачем? Что есть, то есть: четыре тома перед вами на снимке. Первое в истории всемирной литературы собрание сочинений Бориса Викторовича Шергина получило свое логичное завершение. Вышел в свет последний, четвертый том, синий, как вода Гандвика и небо над ним.
Последний ли? Конечно, нет. В закромах Пушкинского дома в Питере, которому мы благодарны безмерно, еще хранятся примерно семьдесят пять папок из архива писателя. Что в них? Об этом узнают сначала специалисты, исследователи, опубликуют материалы в своем сборнике, после которого – милости просим, почтенная публика, вот еще неизвестные записи, радиопьесы, проекты книг, может быть – сказки, за которые так любят Шергина. Но это дело будущего, и нам ли достанется честь опубликовать их? Кто знает!
Наше издание закончено. Мы обещали четырехтомник – и вот он. Дорога в тысячу «ли» закончилась. Позади годы трудов, исканий, работы, ошибок, встреч с интереснейшими людьми, короче – годы полнокровной редакционной жизни, которой мы и живем. И теперь вправе немного погордиться. Вот, смотрите, это мы сделали, читайте, наслаждайтесь.

Боюсь только, что в таком полном виде это собрание мало кто увидит.
Первый том вышел в 2012 году и был распродан полностью.
Второй том вышел в 2013, и его тоже больше нет.
Третий том еще есть, а вот чтобы все вместе – не получается. Ну, это давайте попробуем решить вместе. Примите участие в подписке на переиздание первых двух томов – попробуем, почему бы нет?
А пока – огромное спасибо Федеральному агентству по печати и массовым коммуникациям, Пушкинскому дому, Музеям Шергина в Москве и Архангельске, спасибо Михаилу Вадимовичу Сеславинскому, Татьяне Сергеевне Царьковой, Борису Михайловичу Егорову, Максиму Тычкову, спасибо наследникам Шергина – Екатерине Алексеевне, Михаилу Юрьевичу и Ларисе Юрьевне - и светлая память Юрию Михайловичу Шульману!
Спасибо чудесным художникам, которые сподвигли нас на это издание:
Владимиру Валериевичу Перцову, чей фирменный шрифт pertsov чуть ли не впервые в истории использован именно в нашем издании.
Вениамину Николаевичу Лосину и Евгению Григорьевичу Монину (их уже больше нет с нами, но именно они были энтузиастами Шергина)
Виктору Александровичу Чижикову – скромно недооценивавшему свои замечательные иллюстрации.
Наследнику великого Владимира Фаворского Ивану Дмитриевичу Шаховскому, который очень помог нам своими профессиональными советами.
Николаю Александровичу Устинову и Анатолию Михайловичу Елисееву!
Простите нас, дорогой Владимир Тимофеевич Чапля – ваши иллюстрации великолепны, но они не по нашей вине, а по стечению обстоятельств не попали в это издание. Обещаем исправить ошибку при переиздании! Мы Вас любим!

Спасибо всем любителям Шергина и всем тем, кто был с нами эти четыре года.....

Искренне Ваши - Москвоведение

новые технологии
geneura
geneura

Лично я ищу грибы по мобильнику.
Есть такая джи-пи-эс программа, … грибы.ру, позволяющая со спутника отслеживать лесные массивы, где в данный момент идет вырост грибов.
Дело в том, что грибы своим мицелием тесно связаны с корневой системой деревьев, у которых они растут. Они обмениваются с ними питательными веществами, которые откладываются в листве деревьев и влияют на их спектр, который легко отслеживается из космоса.
Примечательно, что программа позволяет даже распознавать виды грибов : желтым на карте отмечаются заросли лисичек, красным – подосиновиков, розовым – волнушек, разными оттенками коричневого - подберезовики, белые и опята.
Честно говоря, это баловство. Пропадает всякий дух охотника и собирателя. Ну, приносишь каждый раз по две корзины и по рюкзаку, а что с ними потом делать? Поел, пожарил. Засолил, посушил. Сплошной производственный процесс. А где же азарт, где радость от поисков, где счастье от общения с природой, я спрашиваю?! Технологии убивают охоту!
С прошлого лета остались грибные запасы почти нетронутыми, а тут – очередное лето на пороге. Идти в лес или не идти?

http://ria.ru/science/20160401/1400959854.html

Дом по ту сторону сада-2
geneura
geneura


Или кицунэ

- Лиса!
- сказал мне Михаил Михайлович Пришвин, поблескивая оправой очочков, фотографией на белой стене. - Конечно, лиса.
Ты её следов в сумерках не заметил, они маленькие на свежей пороше, да она их ещё и хвостом заметает.
Жила в змеином доме, да видно, там совсем холодно: дырявый как решето, всем ветрам открыт. А тут свежий дом.
Нашла или прогрызла дыру в полу и зимует там. Там ещё какие-то продукты остались? Крупы там, недоедки какие? Ну вот. А на втором этаже половики, ковры, там гнездо себе свила.
Коготки стучат по дереву гулко, в пустом доме эхо отдаётся, совсем как детские ноги в сандалиях.
Любопытное животное сначала сбежало вниз, услышав непонятный звук, потом поднялось вверх к окну, встало на задние лапки и выглянуло в сад, видело, как ты отходил.
Вот такое кицунэ.
Что? Надо ли её гнать? А зачем? Пусть себе живет до весны, а там сама уйдёт. Какой от неё урон? Наоборот, мышей в доме не будет. А в дом не ходи, душу не береди, животное не тревожь.

Январский дым
geneura
geneura


Рисунок Николая УСТИНОВА

Вдаль над порошей идёт чередою,
Вьётся кудрявой своей бородою,
Тает над полем, от снега седым,
Этот малиновый дедушка дым.
Небо за дымом совсем молодое:
Светится зеленью с бирюзою,
Жемчугом скатным, глазурью лесной,
Ах, не таким будет небо весной!

Зимние дни перед зимнею ночью:
Нет, не бывает сказки короче.
Знает Снегурка, что будет весной,
Прячется в тени под старой сосной.
Только до этой весенней беды,
Столько ещё ей до талой воды!

Ну, а пока на закате янтарном
Ягодный дым на морозе туманном
Крутится, клубится - чем не костер?
Знает лукавый рождественский вор,
Что не навеки его воровство,
Что не навеки зимы торжество:
Что за беда ? На морозе суровом
Небо пожухнет и станет багровым,
Станет малиновый дым лиловым,
Нежные краски погаснут во мгле,
Ночь воцарится на грешной земле.