НАШИМ ВОЗМОЖНЫМ АВТОРАМ
geneura
geneura

Всякого только что родившегося младенца следует старательно омыть, и, давши ему отдохнуть от первых впечатлений, сильно высечь со словами: «Не пиши! Не пиши! Не будь писателем!» Ежели, несмотря на такую экзекуцию, оный младенец станет проявлять писательские наклонности, то следует попробовать ласку…

                                                                                              А.П. Чехов

Уважаемый автор!

Как-то один начинающий писатель пришел показать свои произведения маститому классику. (Возможно, даже Льву Толстому - какая разница).

- Зачем вы мне это показываете? - удивился классик, - У меня что, своих книжек мало?

- Хотелось бы вашего совета, - робко сказал начинающий, - стоит ли мне и дальше писать?

- Если так ставите вопрос, то, безусловно, нет, - ответил маститый писатель, сформулировав, таким образом, Золотое Правило Номер Один для начинающих авторов. Оно гласит:

Золотое Правило Номер Один:

ЕСЛИ МОЖЕШЬ НЕ ПИСАТЬ – НЕ ПИШИ.

Но, раз  Вы пришли к нам со своим произведением – то уже поздно. Дело сделано. Вы уже написали что-то, хотя никто Вас об этом не просил. Пожалуйста, держите в уме это обстоятельство и выслушайте вторую байку.

Какой-то начинающий автор пожаловался известному поэту (возможно, Осипу Мандельштаму - какая разница), что его не печатают. Тот спустил дебютанта с лестницы, крича:

- А Иисуса Христа печатали? А Гомера печатали?

Таким образом, он сформулировал Золотое Правило Номер Два. Оно гласит:

Золотое Правило Номер Два:

ЕСЛИ МОЖЕШЬ НЕ ПЕЧАТАТЬСЯ – НЕ ПЕЧАТАЙСЯ.

Не расстраивайтесь. Помните вот еще что: девяносто процентов всего на свете – чепуха и вздор, тлен и суета. Литература не исключение. И Вы, уважаемый автор, прежде чем направлять нам свою рукопись, крепко призадумайтесь, не попадает ли она в эти девяносто процентов

 

(Это стандартные советы, в них нет ничего личного)

 РЕДАКЦИЯ
Метки:

Устинов
geneura
geneura
Вот... Извините за качество, делал буквально на коленке, в книге полиграфия - достойная, на уровне!










Никола Летний
geneura
geneura


Ночь купальская! Вышел Устинов!
С праздником!

Строчки из детства
geneura
geneura


С детства мы порой запоминаем всякие разные штуки, иногда непонятно зачем.
Я помню (из "Мурзилки", кажется) несколько строчек про кошку, которая живёт в подъезде:
Холодно ей там и сыро,
У кошки лапа болит,
А взять её в квартиру
Кузьминична не велит.
https://www.youtube.com/watch?v=rCV9Ef9N5vA
Читать дальше...Свернуть )


И чем они так запомнились, эти простые строчки? А вот чем: тогда, может быть, не впервые в жизни, но впервые так чётко я понял, что такое сочувствие, что такое жалость, что такое доброта, в конце концов.
Строчки эти написала Ирина Петровна Токмакова.
Она была талантливым человеком. Филолог по образованию, владела несколькими языками, много переводила, много писала сама - пьесы, сказки, повести для детей. И стихи, конечно. Прежде всего, она - великий детский поэт. Тем и прославилась.
И слава её ни чуточки не испортила.
Она была скромным человеком. Как-то, во время какого-то писательского заседания, присела за столик в ресторане ЦДЛ - ей хотелось воды, а её не то что не заметили (там как раз гуляла очередная тусовка) - а прямо-таки выставили (не было писательского билета с собой). Она ничего не стала доказывать, тихо ушла. Возмутились другие, узнавшие её, как обычно, уже после - написали возмущенное письмо, ресторан потом извинялся, прислал на дом цветы и шампанское с нарочным...
Она пожала плечами. Ей все это было не нужно.
Она была добрым человеком. Помогала молодым писателям и поэтам. Не было в ней ни капли того, что частенько встречается в писательской среде - осознания своей значимости, чувства собственного величия... да просто зависти. Видели мы таких, с письмами то ли Бродского, то ли Солженицына в кармане: мол, ухожу, завещаю русскую литературу Тебе. Незримой печатью проступали эти несуществующие письма на лицах. От этого она была далеко.
Лауреатства, звания как будто бы ничего для неё не значили.
Ей было просто интересно: встречать новых поэтов и писателей, радоваться их таланту, что-то им подсказывать.
Она была весёлым человеком. Собирала у себя дома гостей, даже в последние годы, когда сразу несколько мучительных, смертельных болезней одолевали её - а она шутила, рассказывала что-то забавное, смеялась от души.
И ушла на последнем выдохе этой долгой зимы, в чистый четверг, когда в Москву вошло весеннее солнце.
Она ушла, а мы - осиротели.

Прощание с Ириной Петровной Токмаковой состоится в понедельник, 9 апреля, в 12-00 в храме Знамения иконы Божией Матери в Аксиньино (Фестивальная ул. дом 6, с1).


Адрес храма по ссылке: https://yandex.ru/maps/-/CBqYqNfzPD
Метки:

Новогодняя радость. Колина сказка.
geneura
geneura
(без названия)
Случилось это в лихие девяностые, когда ни у кого денег не было.
Не было их и у нас, хотя грех жаловаться: с голоду не помирали, как-то выкручивались. Но ничего лишнего.
А вот захотелось в новогоднюю ночь сделать сынишке радость.
Какую? Самую простую: фейерверк. Тогда все с ума сходили по этим фейерверкам: По всем дворам бухало, ухало, взлетало и рассыпалось, сыпало искрами.
Ну, на нормальный фейерверк средств не хватило. Купил на барахолке три маленьких ракетки, чуть больше петард, и вышли мы с сынулей во двор. Ему тогда лет пять было, что ли.
Зима еще была малоснежная, а неопытные наши дворники, накануне прибывшие из Ферганской долины, зачем-то сгребли этот жиденький снежок в три большие кучи, обнажив асфальт и жухлую осеннюю траву.
Кругом все грохочет и полыхает. Один за другим взрываются фейерверки и салюты.
Примостились и мы со своими ракетками. Относительно их питал я известные сомнения.
Так все и вышло.
Первая вообще не загорелась. Вторая - вспыхнула и никуда не полетела, а тут же превратилась в кучку пепла, без всякого эффекта.
Стараясь не глядеть в глаза сыну, я взмолился всем новогодним богам, чтобы хоть третья не подвела. И она не подвела.
Подвёл я.
Настолько сосредоточился на поджигании, что совсем забыл про то, что ракету нужно куда-нибудь направить, желательно - вверх.
Она вспыхнула, рванулась параллельно земле и воткнулась в ближайший сугроб.
Некоторое время - полсекунды или секунду - сугроб переливался всеми красками: зеленой, синей, красной.... Потом что-то зашипело, и огонь погас.
- Папа! Это ты специально?
Я не знал, куда девать глаза.
Но мой Коля вовсе не казался обманутым. Его глаза сияли.
- У нас был самый лучший фейерверк в городе! - выпалил он. - ни у кого такого не было и нет!
Дети бывают мудрее родителей.

Грушенька
geneura
geneura


Сказала тетя Лена Сереже:

- Растет под нашей грушей дичок. Толку от него никакого: только воду из-под мамы пьет. Ты его срежь, да и выкинь под откос.
Сережа грушу очень любил: такие вкусные на ней груши, объедение.
Она ведь одна в столетнем яблоневом саду: кругом корявые старухи-штрефели, старики-лобо, великаны-ранеты, колдуньи-уельсии.
А груша - стройная, высокая, ей никто не указ; и возле корней её - дочка-дичок.
Совсем молоденькая, тоненькая. Вверх вырос тонкий стволик, да ручки-ветки в стороны раскинула: вот я какова!
На крестик похожа.
Сережа приложил секатор к её стройному стволику: чикнуть - и нет больше дичка.
- Чик-чик!
Как просто. И птичка-невеличка рядом села на ветку, крикнула: чик-чик!
- Сейчас срежу тебя, - сказал Сережа, - и все, не будет в нашем саду дичка!
А Грушенька ему:
- Я не дичок. У меня мама есть - вот она, рядом.
Но ты же у неё воду пьешь, как упырь!
- Я не упырь, а ребёнок. Ребёнки все маму сосут. А ты спроси у неё.
Пошел Серега к маме.
- Мама, я упырь?
- Иногда похож, - мама говорит, - когда с вопросами пристаешь. А в чем дело?
- У груши есть дочка? Надо её казнить?
- Казнить не надо, - сказала мама, - не за что. А вот за садом ухаживать очень важно. Хочешь, чтобы был сад - делай, что тетя Лена говорит.
Пошел Сережа к Грушеньке, обнял ее стройный стволик железным секатором. Сейчас чикну - и все. И птички кругом - чик-чик! Чик-чик!
- Прости - говорит Сережа Грушеньке, - но ты дичок. От тебя саду один вред. Ты не виновата, но так надо.
А Грушенька ему:
- Сколько лет вас мама грушами кормила? Хоть одну оставили? А зачем груше груши? Они её дети. Они - все, что останется от неё на свете. Мама уже старенькая. Я её последняя радость. Сколько груш на землю упало, а проросла одна я. А ты меня казнить хочешь.
- Да не хочу я тебя казнить! - сказал Сережа, - я тебя выкопаю.
Бросил секатор, принёс лопату.
Копал, копал - выкопал Грушеньку.
- В саду, говорит, - тебе места нету, ну, а за оградой - пожалуйста.
И не пожалел стараний, выкопал для Грушеньки яму за участком, у оврага с бобрами, среди кленового самосада.
Не срезал - пересадил.
А ночью - снится ему сон. Как будто спит он в своей постельке, а по оконному стеклу дерево веткой стучит:
- Тук-тук! Тук-тук!
- Кто там?
Смотрит в окно Сережа, а под ним девочка стоит в деревенском сарафане. А по подолу - груши вышиты. Груши, груши, груши...
- Я к маме пришла, - говорит девочка, - там плохо мне, кругом клены-хулиганы, мамы нету.
И видит Сережа - сарафан на девочке весь какой-то мятый, жалкий, драный.
Вышел он на двор - никого нет.
Только ветер в саду ветками шумит, а они как будто разговаривают.
- Я яблоня ранет! У меня детишек целый свет!
- А я груша - я одна на свете. Где мои дети?
А из-за сада, из -за забора - другие разговоры:
Там уже не сад, там клены шумят, там деревья вольница, там о тебе никто не беспокоится.
Шумят клены, Есенина поют, среди их хора едва слышен одинокий голос Грушенькин:
- Мама! Мама!

Утром пришёл Сережа в кленовую рощу, видит - увяли у Грушеньки листочки, а кругом - клены-хулиганы, свистят по ветру, поют матерные песни. Грушенька от них морщится.
Вылил под неё Сережа лейку воды.
- Пей - не жалей,
Расти, Грушенька!
Я к тебе приходить буду.
Я тебя привью, и будут на тебе груши.
Вырастешь большая, высокая, и через забор увидишь маму.

Арсюшина сказка
geneura
geneura

Фрагмент картины Анатолия Елисеева

Дед сидел у костровища и стругал палочку.
- Вот из яблони письмена. Глянь.
Под яблоневой кожей переплелись ходы насекомых, похожие на какие-то знаки.
Дед провёл по ним узловатым пальцем и, прикрыв глаза, прочитал нараспев:
- Аз есьмь червь... Мое же червие... Тебе же вервь... Твое есть вервие... Дальше обломано. Уж если сломил ветвь, смотри где - не всякую ветвь нужно ломать. У червописца великое терпение, но малая жизнь. Червь же последняя буква абевеги.
Он покрутил в руках палочку и вздохнул:
- Была бы выручалочка, если бы не обломали в незавидном месте. Осторожнее надо с волшбой.
- А что такое волшба?
Дед взглянул искоса:
- Тебе лучше не знать, на ночь глядя.
Приблизилась тучка, надвинулась ночка. Снится Арсюше сон. Про сад, про яблоню, про червячка.
- Ты зачем, червячок, яблоню грызёшь, дереву больно делаешь?
- Ему не больно, я сухую ветку точу, книгу жизни пишу.
- А что в ней?
- В ней всякая премудрость. Про день и про ночь, про сына и дочь, про сон и явь, правь и навь, про что ты и где ты - на все ответы.
- Большая книга?
- На всю жизнь. Только записывай. Ответы, приметы, на зиму и лето, какие птицы поют, и какие травы растут. Прочтёшь её - узнаешь про все.
- О, я хочу, хочу про все узнать!
- Хочешь знать - научись читать.
- А ты меня научи!
- Захочу - и научу. Только времени у меня мало. Я червяк не длинный, да и жизнь короткая, а если прилетит дятел-желна, так и вовсе оборвётся.
Глядит Арсюша - закачалась ветка, подул ветер, из темного леса летит дятел, ловок, проворен, сам как ночь, чёрен, а шапка красна, - таков дятел желна.
Сел на дерево, носом тук-тук: где вы, червие, ау!
Арсюша ему:
- Не ешь червячка, дятел-желна! Дай ему книгу жизни дописать!
А тот:
- Да я бы не прочь, в этакую ночь, на что мне червяк бедный, ел бы я короедов вредных, но вот беда, времени у меня мало. Пугает меня страшный филин из черного леса, где листьев завеса, за рекой, за оврагом, за кривою корягой, за стерней, за пашней, такой страшный!
И слышит Арсюша:
Дует ветер, скрипят деревья, светят зарницы, смолкли птицы - только кто-то стонет, кто-то ноет, прикрой глаза - он их откроет, закрой уши - вытащит душу, из-за леса, из-за пашни, такой страшный.
- Слышишь, слышишь? "Ту-гу, ту-гу!"? Ой, филин летит, боюсь - не могу!
Стонут деревья, ветер воет, дядя Желна дрожит, ноет, листья шумят, ветер свищет - и вот блеснули желтые глазища, на ветку сели когти-корневища, из сказки, из были прилетел дядька Филин.
- Ух-ух, я страшная птица, ух-ух, кто меня не боится, ух-ух - который из двух?
- Дядя Филин, не пугай Желну! - просит Арсюша
- А это ещё почему?
- А он тогда червячка не тронет, червячок книгу допишет, а я её прочитаю.
- А мне расскажешь?
- Расскажу!
- Ну ладно, - сказал филин, взмахнул мягкими крылами, улетел в черный лес, что за краем небес.
Желна говорит:
- Спасибо, Арсюша, я червячка не трону, пусть себе пишет что хочет.
- Спасибо тебе, - говорит червячок, - я книгу допишу, а ты прочитаешь и все про жизнь узнаешь.
Я тебе теперь по ночам сниться буду,

Дашина сказка
geneura
geneura

фрагмент картины Анатолия Елисеева

Уснула Даша без сказки. Не было дяди Юры рядом.
Ну и пусть. Есть дом, есть печка, есть мягкая постелька. Бай-бай!
Но ночью-то совсем не так, как днём.
Ночью за окнами кукушка кричит, Луна светит, русалки-мавки играют:
- Даша-а-а! Даша-а! Иди к нам!
Не спится Даше. Поиграть разве с русалками?
Подошла Даша к окну. Смотрит: деревья руками машут, соловьи поют, облака по небу носятся, Луну норовят закрыть:
- Не слушай Луну, Даша! Не выходи на двор! - сказала печка. - Здесь тепло, а там холодно! Видишь, мышки со двора ко мне жмутся? И Домовой здесь...
- А там русалки! - сказала Даша, - хочу с ними водить хороводы, качаться на ветках, слушать соловья!
Смотрит Даша в окно, а на дворе под калиной у калитки хвост рыжий - лиса пришла из осинничка, из самого Шимановского леса, не к ночи будь помянут.
- Выходи на двор, Даша! - зовёт Лиса Патрикеевна, - выходи, поиграем в обманы!
- Обманы? А что такое обманы?
- А это когда все сбывается! Все, что хочешь!
- Я хочу, чтобы все сбылось! Все-все! Чтобы бабуля была рядом, чтобы мы ели пряники, а не гадкую манную кашу!
- Выходи на двор, Даша! Здесь нет манной каши! - зовёт Лиса Патрикеевна, - иди к нам, здесь одни пряники!
- Иду, иду к вам! - кричит Даша.
- Но только обмани, а иначе не выйдешь! Видишь, дверь закрыта. Её только обман откроет!
- А где же я обман возьму?
- Как где? А ты вспомни! Никого сегодня не обманывала?
- Нет! Ну разве сказала, что руки мыла... И потом постель убрала... И чашку под стол спрятала, но она же сама разбилась!
- Вот видишь, сколько обманов! - обрадовалась Лиса Патрикеевна, - Скажи замку Обманычу и иди ко мне! И будем есть пряники!
А сама облизывается, хвостом рыжим машет.
Подошла Даша к двери, глядит на замок.
- Обман-обманыч, пусти меня на двор!
Замок на двери зевнул, и спрашивает:
- А каким обманом ты меня накормишь?
- А я руки мыла!
Ухмыльнулся замок железными зубами:
- Хорош обман, но маловат! Давай ещё!
- А я постель сегодня заправила!
Захохотал замок и почти что дверь открыл:
- Но, - говорит, - мало мне, мало! Давай ещё !
- А я, - осмелела Даша, - чашку сегодня не разбивала! Её Кот-котофей разбил!
Захохотал обман-замок и дверь настежь открыл.
- Вот это обман так обман! Иди прочь, гуляй хоть всю ночь!
Вышла Даша на крыльцо, а кругом ночь.
Соловьи поют, кукушка кричит, русалки на ветвях качаются.
А тут и рыжий хвост махнул - Лиса Патрикеевна:
- Здравствуй, Дашка-мышка! Молодец, что вышла!
- А где же пряники?
- Пряники? На полянике. Тут рядом - два конца, два кольца, две околицы, никакой беспокоицы - побежим - не оглянемся, уйдём - не останемся.
- А чай у тебя есть ?
- А как же!! Мой чай - молочай, за лесом почай, за тыном, за овином, за диким господином, с сахаром, с махером, идём вдвоём!
Хохочет лисица, хвостом машет.

А Даше страшно.
Поглядела на лесок, поглядела на замок, да и повинилась:
- Прости меня, Кот-котофей, чашка не сама разбилась. И ты не виноват, а Даша виновата!
Вышел из дверей Кот-котофей, хлопнул лапой по замку-обманщику:
- Иди, Даша, спать! И больше не врать! А замок я завтра сменю.
Спокойной ночи!
Утром Даша проснулась, а старый замок пропал.
Кругом петушки кричат... Душисто.
Доброе утро!

#EverySecondCounts
geneura
geneura
В Америке горы высокие, реки широкие, озера глубокие.

Но Гималаи выше, Ла-Плата шире, Байкал глубже.

В Антарктиде холоднее, в Сахаре жарче.

А дураков и умных, злых и добрых - везде в мире примерно поровну.

Какая страна всех лучше? Все хороши.

И всем на Земле место есть.


Мой Пушкин
geneura
geneura
​​Фонтан любви, фонтан живой! ​​Fountain of love, Fountain alive!
​​Принес я в дар тебе две розы.​​As gift to you I’ve brought two roses.

Читать дальше...Свернуть )
Неужели уже 180 лет назад погиб Пушкин? Кажется, он ушел от нас только вчера. Кажется, он вообще от нас не уходил. Почему это так? Почему он нам до сих пор так дорог? Да, он гений, безусловно, но что с того? Ведь есть гениальные писатели, которых почитаем, но не любим так. Есть ведь гении, которые пользуются своим талантом, чтобы излить свою желчь и обиду на судьбу. А Пушкин, солнце русской поэзии, даже своей болью всегда делился с теплом. Читая его, мы согреваемся, "вся комната янтарным блеском озарена..." Прочитав Пушкина, нам как-то легче жить, и хочется звонить родным и близким и напоминать им, как мы их ценим и любим.

Пушкин – одновременно и великий народный поэт, и дворянин с древнейшей родословной. Он в себе совместил честь, блеск и благородство просвещенного русского аристократа с народной простотой, с несказанной «всемирной отзывчивостью русской души» (словами Достоевского). Его гармония наполнена и безупречным мастерством, и вселенским теплом-милосердием, к которому в преданном изумлении тянется душа, уязвлена неистребимым стремлением к святости, истине и любви.

Да, увы, не все тянутся к этому теплу. Некоторым некогда. В "шоу-бизнесе" «рейтинги» cменили истину, вино поэзии всё чаще превращается в духовную «Кока-Колу». Мысли только о цене давно обесценивают искусство. Поэтому многие уже сомневаются: «Актуален ли Пушкин еще?»

Тебе бы пользы всё -- на вес
Кумир ты ценишь Бельведерский.​​​
Ты пользы, пользы в нем не зришь.​​
Но мрамор сей ведь бог!

​​​​You only care for gain; by weight
You price the Belvedere Apollo
No use, no use in him you see.
​​​​Yet this marble's a god.

Но в «актуальности» не нуждается Красота. Словами Пушкина отвечает Моцарт:

Нас мало избранных, счастливцев праздных, ​
​Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов,​​​

So we’re but few, we chosen, happy idlers,
​​Who of mere “use” neglectful and disdainful
Are high priests of the One, the Beautiful.


В древности пифагорийцы, жрецы Единого Прекрасного, лечили больных не только зельями, а стихами, веря в целительную силу молитвенной поэзии. Пушкин – в высшей мере такой целитель. Пушкин – Евангелие в стихах, духовное противоядие от окружающей нас пошлости и уныния.

Вот как Пушкин сам себя определил.

Небесного земли свидетель,​​
Воспламененною душой,​​​
Я пел на троне добродетель
С ее приветною красой.​

Любовь и тайная свобода​​​
Внушали сердцу гимн простой​​
И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа.​​​

Of heaven’s realm on Earth a witness
With all within my soul on fire
​​​I sang before the throne of goodness
​​That warmth and beauty did inspire.

And love and secret inner freedom
Taught my heart hymns and honest tales.
​​​My voice, which never was for sale,
Expressed the Russian people’s yearning.



Пушкин - поэт русской души потому, что он чистейший проводник любви:

​Печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою, ​​​
Тобой, одной тобой... Унынья моего ​
Ничто не мучит, не тревожит, ​​
И сердце вновь горит и любит - оттого, ​
Что не любить оно не может.​​

​​​​My melancholy’s light;
My melancholy’s full entirely
Of you and just of you... This gloominess of mine
​Nothing’s tormenting, nothing’s moving.
My heart again burns up with loving, because - why?
It simply cannot not be loving.


«Нет истины, где нет Любви», писал Пушкин. И нет любви, где нет Свободы. Именно поэтому:

​Мы ждем с томленьем упованья
​Минуты вольности святой,
​Как ждет любовник молодой
​Минуты верного свиданья.

We wait each minute, longing, longing,
For Freedom's sacred fleeting bliss
The way young lovers fret while counting
The minutes to a secret tryst.


В России есть более 500 памятников Пушкину, у пьедесталов которых и в зной, и в леденящие морозы всегда живые цветы. Памятники эти символизируют нерушимую преданность русского народа к "нашему всему". Но я считаю, что главный памятник поэту должен не стоять на улице, а храниться в сердце каждого из нас, в наших поступках и стремлениях.

Примечательно, что знаменитое стихотворение Пушкина «Памятник» является своего рода импровизацией на тему, прежде заданную Горацием в своей великой ХХХ оде Exegi Monumentum. Гораций сказал (в переводе Ломоносова):

​Не вовсе я умру, но смерть оставит
​Велику часть мою, как жизнь скончаю.
​Я буду возрастать повсюду славой,
​Пока великий Рим владеет светом...

​Пушкин ответил:

​Нет, весь я не умру - душа в заветной лире​
​Мой прах переживет и тленья убежит -​ ​
​И славен буду я, доколь в подлунном мире
​Жив будет хоть один пиит.​​​

No, I won’t fully die – my soul in sacred lyre
Will yet out live my dust and despite withering thrive.
And I will glorious be, as long’s in moonlit world entire
One single poet’s still alive.

То-есть, кто бы ни был у власти, какая бы ни царила идеология, Пушкин всегда останется любимым, «пока сердца для чести живы». Сама его поэзия, как ангел-утешитель, сбережет его память, помогая нам любить и быть благодарными за всё, что нам Провидением даровано в этой жизни.

Так в эту годовщину, да собственно и в каждый день, пусть хранится у каждого из нас свой собственный памятник Пушкину в душе. И пусть там вечно будут цвести еще эти две чудные розы, принесенные нам поэтом в дар: «любовь и тайная свобода».

​​​​Джулиан Генри Лоуэнфельд, поэт, драматург, композитор, переводчик ​​​​​творчества Пушкина и автор биографии поэта "Мой Талисман"
​​​​(Издательство "Москвоведение", М. 2015).​​​​​​​​​​​​​​​

#перцовжив
geneura
geneura



Он вошёл на заседание дипломной комиссии полиграфа с опозданием на полчаса, сказав:

Миль па'дон!
И бодро зашагал по ногам к своему месту.

Зачем же вы п'енеб'егаете ст'очными буквами в титуле? - строго вопрошал он робеющих студентов.
(Я пытаюсь передать его уникальное произношение).

В шрифтах он был бог. Я бережно храню его книжку, где он делится секретами этого древнего сакрального искусства.

Май Митурич писал о нем: "... становишься свидетелем подлинного чуда, когда кривоватые в отдельности буквы укладываются, благодаря чудесному ритмическому дару художника, в стройные звучные строки, органически связанные с предложенным ему изображением».

Это от руки. Но ведь есть и наборный шрифт.

"Если бы не Петр Первый, в России светский шрифт был бы такой" - показывал он нам свою, перцовскую, гарнитуру.

Мы использовали её в четырехтомнике Шергина. Фирменный шрифт pertsov (и копирайт есть). Это что-нибудь да значит.

Им пользовались ( не только шрифтом, а и самим Перцовым).

Рисует художник картинки к книжке, смотрит: чего-то не хватает. А! Шрифт!

"Володя, поможешь?"

И он помогал. Иногда его помощь даже не обозначалась в выходных данных. Ну, буквы и буквы.

Но в каждой букве жил Перцов.

Он и сейчас живёт.



Это шрифт. А ведь есть ещё и рисунки.

Они все узнаваемые и все разные.

Перцев эпичен. Эпичнее его, пожалуй, только Лосин. Но о нем особый разговор. Тем более, что друг другу они не мешали, а, наоборот, дополняли и помогали друг другу.

Как богатыри былинные.

Но богатырей было три, а их было четверо, и поэтому их прозвали мушкетерами.

Нынче остался только д'Артаньян. Дай Бог ему здоровья.

Ощущение того, что он жив, появилось неспроста. Он ведь уже умирал, и ничего, обошлось.

Позвонил и говорит:

"Юя, у меня як". В переводе это значит :

"Юра, у меня рак".

Поехали с Женей к нему домой.

"Эта такая болезнь, в которой важна психология, - по дороге учил меня Женя, дипломированный психолог, - главное -побольше позитива. Никаких разговоров про болезнь там... Недуг... "

Он, как психолог, боялся произнести главное слово. Смерть.

Приехали. Нас встретил торжественный Перцов.

Ложусь в больницу, из которой уже не выйду, - эпично произнес он.
Мы запротестовали.

Да что вы, Владимир Валерьевич, что значит - "не вернётесь"? Обязательно вернётесь! Столько дел ещё впереди!
Он помолчал и предложил:

Могу ли я предложить вам рюмку водки?
Мы:

А вам разве можно?
Он:

Нельзя. Врачи (в'ячи) запретили. Но я все равно выпью. Какая теперь разница?
Надо сказать, что пил он в меру. Пьяницей никогда не был.

Ну, выпили, помолчали.

Некоторое время психолог пытался восстановить здоровую атмосферу. Прибавить позитива.

Но у него ничего не получилось, может быть, потому, что он был за рулем и вообще не пил.

Прошло время, и он смотался, на прощанье приказав мне:

Смотри, чтобы никакого негатива не было!
Я послушно попытался повернуть Владимира Валериевича на позитивный лад.

Не получилось.

Я говорю что-то про природу, книжки, картинки, надписи...

Он:

А вот как ты думаешь, какая надпись будет на моем могильном камне?
Я, уже отчаявшись:

А давайте, как Суворову - "Здесь лежит Перцов".
Он умилился:

Помилуй Бог, как хорошо!
А потом подумал и добавил:

А можно сбоку приписать, что я ещё и профессор?


После этого он прожил ещё пять лет и рисовал!

Мы с ним выпустили два завершающих тома Шергина.

Если меня будут наказывать на том свете за все мои многочисленные грехи, (надеюсь только, что это будет не кнут, а хотя бы крапива) - я прикроюсь этими двумя книжками, и будет не так больно.

ЮК

Новелла Матвеева. 2012. Сторож на маяке
geneura
geneura

Новелла Матвеева. 2012. Старинный дом
geneura
geneura

Ушла из жизни поэтесса Новелла Матвеева
geneura
geneura


Подробнее здесь: http://tass.ru/kultura/3594318
Метки:

Кот котофей
geneura
geneura
Кот Котофей всех мышей в доме переел: которы мыши живы остались, те под пол забились, оттуда не выкуркивают.
Котофей ходит по дому голодной, мышей нету. По сему исходу он что придумал: лег посереди избы ночью, лежит - не шевелится.
Мыши под полами шушукаются:
- Куда-то дьявол-то девался, не ходит, не мяучит, лапишшами не стучит?
Мышь Степанидка из уголка, из шшели выглянула, огляделась: Кот Котофей лежит середи полу, брюхо кверьху. Степанидка говорит:
- Котофей! Ты жив?
- Да...
Она глядит: он себе брюхо намазал сажей.
- Так... Почто у тебя прежде брюхо-то бело было, таперя черно?
- Так ведь я, Степанидка, постригся, посхимился, черно одел...
- Постригся, посхимился? Так скоромного-то, мясного-то не потребляш?
- Нет...
- Дак нас, мышей боле не дотронеш?
- Нам нельзя...
Степанидка под пол ссыпалась:
- Жонки! Девки! Мыши! Котишше-то, Котофеишше-то постригся, посхимился, скоромного-то, мясного-то не потреблят, нас, мышей, боле не дотронет!
Вот мыши целым табуном из подполу вылезли, да в три, в четыре круга водят хоровод вкруг Котофея, а поют:
- В хороводе были мы,
в хороводе были мы,
Ай-люли, были мы,
Ай-люли были мы.
Видели котишша
Темные лапишша
Ай-люли...
Котишше-то Котофей на ноги-ти справился, за мышей-то сграбился! Степанидка первая ему на зубы попала, она и запишшала:
- Что ты, что ты, Котофеюшко, ведь я мясна, я скоромна, ведь вам нельзя!
А он этта:
- Ам-ам-ам-ма... Кому скоромна, а нам на здоровье... Ам!

НУ ВОТ
geneura
geneura
Так хотелось назвать этот пост торжественно.
Типа: СВЕРШИЛОСЬ!!!!!!



И начать его хотелось пафосно, типа: Дорога в тысячу «ли» началась с первого шага четыре года назад, когда…(на самом деле работа началась намнооооого раньше).
Но зачем? Что есть, то есть: четыре тома перед вами на снимке. Первое в истории всемирной литературы собрание сочинений Бориса Викторовича Шергина получило свое логичное завершение. Вышел в свет последний, четвертый том, синий, как вода Гандвика и небо над ним.
Последний ли? Конечно, нет. В закромах Пушкинского дома в Питере, которому мы благодарны безмерно, еще хранятся примерно семьдесят пять папок из архива писателя. Что в них? Об этом узнают сначала специалисты, исследователи, опубликуют материалы в своем сборнике, после которого – милости просим, почтенная публика, вот еще неизвестные записи, радиопьесы, проекты книг, может быть – сказки, за которые так любят Шергина. Но это дело будущего, и нам ли достанется честь опубликовать их? Кто знает!
Наше издание закончено. Мы обещали четырехтомник – и вот он. Дорога в тысячу «ли» закончилась. Позади годы трудов, исканий, работы, ошибок, встреч с интереснейшими людьми, короче – годы полнокровной редакционной жизни, которой мы и живем. И теперь вправе немного погордиться. Вот, смотрите, это мы сделали, читайте, наслаждайтесь.

Боюсь только, что в таком полном виде это собрание мало кто увидит.
Первый том вышел в 2012 году и был распродан полностью.
Второй том вышел в 2013, и его тоже больше нет.
Третий том еще есть, а вот чтобы все вместе – не получается. Ну, это давайте попробуем решить вместе. Примите участие в подписке на переиздание первых двух томов – попробуем, почему бы нет?
А пока – огромное спасибо Федеральному агентству по печати и массовым коммуникациям, Пушкинскому дому, Музеям Шергина в Москве и Архангельске, спасибо Михаилу Вадимовичу Сеславинскому, Татьяне Сергеевне Царьковой, Борису Михайловичу Егорову, Максиму Тычкову, спасибо наследникам Шергина – Екатерине Алексеевне, Михаилу Юрьевичу и Ларисе Юрьевне - и светлая память Юрию Михайловичу Шульману!
Спасибо чудесным художникам, которые сподвигли нас на это издание:
Владимиру Валериевичу Перцову, чей фирменный шрифт pertsov чуть ли не впервые в истории использован именно в нашем издании.
Вениамину Николаевичу Лосину и Евгению Григорьевичу Монину (их уже больше нет с нами, но именно они были энтузиастами Шергина)
Виктору Александровичу Чижикову – скромно недооценивавшему свои замечательные иллюстрации.
Наследнику великого Владимира Фаворского Ивану Дмитриевичу Шаховскому, который очень помог нам своими профессиональными советами.
Николаю Александровичу Устинову и Анатолию Михайловичу Елисееву!
Простите нас, дорогой Владимир Тимофеевич Чапля – ваши иллюстрации великолепны, но они не по нашей вине, а по стечению обстоятельств не попали в это издание. Обещаем исправить ошибку при переиздании! Мы Вас любим!

Спасибо всем любителям Шергина и всем тем, кто был с нами эти четыре года.....

Искренне Ваши - Москвоведение

новые технологии
geneura
geneura

Лично я ищу грибы по мобильнику.
Есть такая джи-пи-эс программа, … грибы.ру, позволяющая со спутника отслеживать лесные массивы, где в данный момент идет вырост грибов.
Дело в том, что грибы своим мицелием тесно связаны с корневой системой деревьев, у которых они растут. Они обмениваются с ними питательными веществами, которые откладываются в листве деревьев и влияют на их спектр, который легко отслеживается из космоса.
Примечательно, что программа позволяет даже распознавать виды грибов : желтым на карте отмечаются заросли лисичек, красным – подосиновиков, розовым – волнушек, разными оттенками коричневого - подберезовики, белые и опята.
Честно говоря, это баловство. Пропадает всякий дух охотника и собирателя. Ну, приносишь каждый раз по две корзины и по рюкзаку, а что с ними потом делать? Поел, пожарил. Засолил, посушил. Сплошной производственный процесс. А где же азарт, где радость от поисков, где счастье от общения с природой, я спрашиваю?! Технологии убивают охоту!
С прошлого лета остались грибные запасы почти нетронутыми, а тут – очередное лето на пороге. Идти в лес или не идти?

http://ria.ru/science/20160401/1400959854.html

Дом по ту сторону сада-2
geneura
geneura


Или кицунэ

- Лиса!
- сказал мне Михаил Михайлович Пришвин, поблескивая оправой очочков, фотографией на белой стене. - Конечно, лиса.
Ты её следов в сумерках не заметил, они маленькие на свежей пороше, да она их ещё и хвостом заметает.
Жила в змеином доме, да видно, там совсем холодно: дырявый как решето, всем ветрам открыт. А тут свежий дом.
Нашла или прогрызла дыру в полу и зимует там. Там ещё какие-то продукты остались? Крупы там, недоедки какие? Ну вот. А на втором этаже половики, ковры, там гнездо себе свила.
Коготки стучат по дереву гулко, в пустом доме эхо отдаётся, совсем как детские ноги в сандалиях.
Любопытное животное сначала сбежало вниз, услышав непонятный звук, потом поднялось вверх к окну, встало на задние лапки и выглянуло в сад, видело, как ты отходил.
Вот такое кицунэ.
Что? Надо ли её гнать? А зачем? Пусть себе живет до весны, а там сама уйдёт. Какой от неё урон? Наоборот, мышей в доме не будет. А в дом не ходи, душу не береди, животное не тревожь.

Январский дым
geneura
geneura


Рисунок Николая УСТИНОВА

Вдаль над порошей идёт чередою,
Вьётся кудрявой своей бородою,
Тает над полем, от снега седым,
Этот малиновый дедушка дым.
Небо за дымом совсем молодое:
Светится зеленью с бирюзою,
Жемчугом скатным, глазурью лесной,
Ах, не таким будет небо весной!

Зимние дни перед зимнею ночью:
Нет, не бывает сказки короче.
Знает Снегурка, что будет весной,
Прячется в тени под старой сосной.
Только до этой весенней беды,
Столько ещё ей до талой воды!

Ну, а пока на закате янтарном
Ягодный дым на морозе туманном
Крутится, клубится - чем не костер?
Знает лукавый рождественский вор,
Что не навеки его воровство,
Что не навеки зимы торжество:
Что за беда ? На морозе суровом
Небо пожухнет и станет багровым,
Станет малиновый дым лиловым,
Нежные краски погаснут во мгле,
Ночь воцарится на грешной земле.

Дом жёлтого цвета
geneura
geneura
На краю участка в деревне, невдалеке от посадок стоит жёлтый новый дом. (Там рядом есть и старый- "гадючий", который построил неизвестно кто, да и не жил в нем вовсе: окна редко заколочены горбылём, крыша как решето... Самое змеиное место. Но не о нем речь).
В желтом доме летом живут дети. Он летний. Никто в нем не живёт с сентября по май.
На зиму мы его закрываем на замок, да ещё веранду перед входом укутываем крепкой плёнкой, чтобы снег зря не сыпал, не давал дому гнить.

Я этот дом стал побаиваться.
Ещё осенью, когда он не заперт: надо туда сходить, чего-то отнести, чего-то принести...
Вот днём - пожалуйста: заходишь как к себе домой, идёшь по комнатам, поднимаешься на второй этаж, все, что нужно, берёшь, или оставляешь... Кругом - сотни примет детской жизни: игрушки там, рисунки на стенах, карандаши, обувь детская... Все очень понятно и спокойно.
Но Боже упаси наведаться туда под вечер.
Я в первый раз почувствовал это в октябре, кажется. Ухожу из этого дома, и спиной чую: кто-то на меня смотрит.
Обернулся: никого. Только дом стоит, и окна его на глаза похожи.
Почудилось? Почудилось, конечно.
В другой раз надо было в тот дом сходить за чем-то нужным, чайником или там тостером... Опять под вечер.
Я взял ключи и отправился через яблоневый сад, совсем недалеко. Вот сад кончился, и передо мною стоит этот жёлтый дом, и окна на втором этаже как глаза, черные, пустые, смотрят.
И я стою, смотрю.
Тихо так. Сад готовится к зиме, поеживается, теряет листья и плоды.
И дом стоит, смотрит.
Вдруг сзади "стук!" - яблоко упало. А я повернулся и пошёл назад, к жене:
- Как хочешь, но один я туда не сунусь.
Пошли вместе. И больше я туда один на ночь глядя не ходил.
Потом пришёл ноябрь. Завыли ветра, надвинулись тучи. Снега не было долго, но мы его ждали. И на зиму заколотили веранду плотной, хорошей плёнкой. Я сам приколачивал деревянные планки, чтобы плёнка держалась крепко, не оторвалась.
И потом все поглядывал из-за сада: не оторвёт ли где край. Ветра дули сильные.
Прошёл ноябрь, наступил декабрь. Снега не было.
После Нового года - навалило. Наступили святки, и я пошёл по свежей пороше к дому, проверить плёнку. С одного бока она надорвалась, и изрядный лоскут её болтался по ветру.

Подошёл к веранде, поправил лоскут. Ветер трепал плёнку, завывал и вил снеговую поземку. Я выдернул из снега кусок шифера и прикрыл дыру. Шифер стукнул о столб веранды, и ему отозвался звук. Он шёл откуда-то из-за дома. Я заглянул за угол: никого.
Ни души вокруг, ни одного следа на свежей пороше вплоть до посадок, вплоть до змеиного дома.
Я стоял за жёлтым домом и думал об одиночестве. Что может быть более одиноким, чем отдельно стоящий дом на краю деревни, в которой и летом-то не бывает даже половины жителей, а уж зимой-то...
И вдруг я услышал странный звук. Странным в нем было то, что он шёл не от места обитания людей - от нашего уютного зелёненького домика в двухстах саженях от этого, и не от посадки, и не от дороги...
Звук шел изнутри жёлтого дома. И был он похож на топот детских ног в сандалиях: топ-то-топ.
Я вернулся к веранде. Дверь была закрыта на висячий замок снаружи. Веранду мы законопатили плёнкой два месяца назад. Никто не мог оставаться в доме.
Но там кто-то был. Я пошевелил плёнку, стукнул куском шифера по балясине, может, это было просто эхо?
И вдруг: кто-то горохом, по-детски ссыпался внутри дома по лестнице со второго этажа (топ-топ-топ!) , подскочил к двери (она колыхнулась) и замер.
Несколько томительных мгновений я стоял у злополучной веранды, стараясь не шуметь больше и отступить спиной вперёд. Я не мог повернуться к желтому дому спиной.
Я отступал и отступал, не упуская из виду желтую громадину с тёмными дырами окон, отступал, стараясь двигаться как можно скорее, но и не шуметь...
Дом удалялся, глядя на меня своими окнами, и, почти дойдя до крайних яблонь нашего сада, я услышал то, что ждал и не хотел слышать:
Кто-то быстрый пробежал хлопотливыми детскими ногами наверх по лестнице второго этажа и встал у окна, глядя на меня. Я даже увидел его глаза, мелькнувшие зыбким, неверным зелёным светом, отблеском луны или млечного пути или фонаря на окраине. Глаза были в окне совсем внизу, как будто глядящий был маленького роста.

Юбилей Алеши Дмитриева в РГДБ
geneura
geneura
https://www.facebook.com/events/886488738132083/

Болдино 2015
geneura
geneura
"Мне и стихи в голову не лезут, хоть осень чудная, и дождь, и снег, и по колено грязь"
Александр Сергеевич Пушкин

Этой осенью, в самые что ни на есть Пушкинские дни, в октябре в Болдино проходил ежегодный фестиваль "Живое слово" - событие, во многом достопамятное и уважаемое. Его душа и главный промоутер (простите, АС!) - замечательный человек, журналист, психолог, создатель множества культурных программ и инициатив - Нина Витальевна Зверева - создала удивительную атмосферу сотрудничества и сотворчества многих людей, приехавших из разных городов и весей.
Событие жило три дня, и было очень насыщенным. Там творили интереснейшие люди культуры и СМИ. Захар Прилепин, например. И Леонид Кляйн.
И вот только сейчас, подводя итоги года, я как-то осознал, что, проведя там с пользой целых два дня, я как следует даже не упомянул об этом значительном событии. Ну разве что ляпнул в ЖЖ фото с бабой Ягой и Кащеем. А зря. Это неправильно. Есть у нас матерьял о выступлении на этом замечательном мероприятии. Ибо мы там тоже не только чертей гоняли, а участвовали. Причём, осмелюсь заметить, весьма прилично, с большим успехом.
Мы привезли в Болдино... Пушкина. Переведённого на английский.
Уж сколько раз твердили миру, что Пушкин непереводим, ан нет: перевели! И перевёл американец - Джулиан Лоуэнфельд - очень хорошо.
Так вот, там он прочёл свои переводы. А я ему помогал.
Остальное - в видео:

Хочешь сказку - придумай её!
geneura
geneura
А мы поставим на сцене.




Уникальный "Театр из бумаги" предлагает вам уникальную возможность - не просто стать сказочником, но ещё и увидеть свою сказку на сцене.
Не беда, что сцена - маленькая. Зато красивая. И немного волшебная.
Это - "Театр из бумаги".
Талантливые художники и артисты уже не первый год дарят детям сказочные представления. Они играют и творят вместе с детьми. Ставят на сцене сказки.
Театр их - как театр "Золотого ключика". Он умещается на столе. А артисты в нем из древней и весёлой семьи итальянских "Дзанни" - масок народной "Коммедии дело арте". Это Коломбина, Арлекин, Панталоне, Бригелла, Тарталья...
Хочешь с ними познакомиться?
О театре расскажет Настя Левашова.


Читать дальше...Свернуть )

НЛО?
geneura
geneura


Любопытное небесное явление наблюдал сегодня вечером по дороге "Дон", возвращаясь домой с дачи:




Примерно в районе Мордвесской пущи, за 100-110 км от Москвы




Даже захотелось свернуть с дороги, разведать, что и как, но уж очень далеко, по-моему




Интересно, кто-нить ещё это видел?

Стихи. Окончание
geneura
geneura
(...)
Однако, вернувшись в спальню, он увидел, что на ложе его кто-то сидит. Этот кто-то поднял голову.
- Сасуко? - спросил он, - что вас привело сюда? Вы больны, вам следует оставаться...
В молочном свете луны вдруг зеленью блеснули два глаза. Огромная кошка, зашипев, бросилась на него. Он успел только отступить, избежав удара сильной хищной лапы с железными когтями по лицу.
Кошка распласталась по полу, уставив на него горящие очи. С шкуры ее сыпались искры. Еще один удар хищной лапы пришелся на стоявший недалеко от ложа столик, расколов его надвое. Кошка прыгнула на Тюдзе, целясь в горло. Он едва ускользнул, страшные когти пронеслись мимо и ударили по седзи, разорвав его в клочья.
Упреждая следующий прыжок прыткой твари, Тюдзе нанес удар мечом, который без вреда скользнул по шкуре, словно она была бронею; он едва удержал равновесие, а зверь, громко шипя, вывернулся в воздухе и встал на задние лапы.
Росту он был почти с Тюдзе. Никогда ему и слышать не приходилось о такой крупной кошке. "Это не кошка" - мелькнула мысль, холодная и быстрая, и так же быстро он отразил мечом новый выпад чудовища. То шло на него, шипя и плюясь, глаза его пылали, отчего Тюдзе чувствовал сковывающую истому, почти робость. С трудом преодолел он слабость и отчаянно бросился в атаку.
Под градом ударов его меча кошка заметалась по комнате, опрокидывая и круша в ней все, яростно визжа и воя. Наконец, Тюдзе удалось прорваться сквозь оборону мельтешащих, оскаленных, острых когтей, зубов и лап и нанести верный, разящий удар. Меч проткнул жесткую шкуру, брызнула кровь.
Чудовище взвыло и, прорвав седзи, выскочило во двор. Тюдзе последовал за ним.
Огромная кошка, двигаясь неровно, прыжками, но все равно очень проворно, убегала к живой ограде двора. Лунный свет серебрил ее сивую в сумраке шкуру. Нет, она не была черной. Неужели рыжая?
Черными были пятна крови, остававшиеся на траве лужайки как пятна туши на бумажном свитке. Зверь скрылся быстро как тень.

Быстрыми шагами он прошел к дому, где уже зажигались огни - проснулась прислуга от криков ночного боя.
Сасуко!
Что случилось, господин?
Сасуко!
Он ворвался в ее покои, едва успев вложить меч в ножны. Комната была пуста. Чуть примятое ложе было холодно как лед. Непохоже, что на нем вообще лежал человек. Он пригляделся и заметил на белом покрывале тонкий клочок шерсти. Кажется, рыжего цвета.
Сасуко пропала, - отрывисто сказал он окружившей его прислуге, - Искать.


"... и, когда ложатся вечерние тени, даже невинные идущие с пастбища домой животные имеют нездешний коварный вид дьявольских оборотней."

Маги Тибета
Александра Дэвид Ниль

?

Log in

No account? Create an account